Пожарные чернобыля фото


Подвал смерти: как выглядит самое страшное место Чернобыля

Все уже слышали о страшной комнате в подвале медико-санитарной части № 126 города Припять. Именно там по сей день лежат вещи первых пожарных и сотрудников Чернобыльской АЭС, которые тушили пожар во время страшной аварии на АЭС в 1986 году.

Радиация в первые часы после взрыва достигла таких чудовищных показателей, что люди, которые боролись с огнем на пылающем реакторе, умерли в течение года от лучевой болезни. Пострадавших привезли в больницу Припяти. Дозиметры сходили с ума и зашкаливали. Вещи пожарных сразу же выкинули в подвал здания, где они лежат по сей день. Мы спустимся с вами в тот самый подвал смерти в припятской больнице.

Фото Николая Онищенко

Эти грязные вещи на сегодняшний день представляют смертельную опасность. Уровень гамма от любой вещи превышает 500 000 микрорентген, бета поток более миллиона распадов на сантиметр квадратный в минуту. 10 часов в этом подвале и человек - труп. Даже спустя 33 года после аварии. Можете представить сколько получили герои пожарные?

Вещи пожарных-ликвидаторов аварии на ЧАЭС

В подвале множество радиоактивной пыли, даже кратковременное нахождение в подвале без зашиты органов дыхания может привести к раку легких в течении нескольких лет после посещения. Мы заходим в подвал в специальных костюмах и респираторах. Защиту бросаем на выходе из подвала, фон от защиты и обуви около 400 микрорентген.

О чернобыльской аварии

В результате взрывов в реакторе и выброса нагретых до высокой температуры фрагментов его активной зоны на крышах некоторых помещений реакторного помещения и машинного отделения возникло более 30 очагов возгорания. Особой опасностью стал пожар на крыше машинного отделения, где были установлены турбогенераторы всех силовых агрегатов.

     Во время взрыва часть перекрытий упала на турбогенератор № 7, повредив масляные линии и электрические кабели, что привело к их возгоранию. Большая температура внутри реактора вызывала горение графита. На Чернобыльской АЭС сложилась крайне сложная ситуация.

Фото с открытых источников

Задача пожарных:

Основной задачей пожарных на первом этапе было предотвращение распространения огня на крышу машинного зала 3-го энергоблока.

     Пожарные ВПЧ-2 и СВПЧ-6 работали в условиях высокой радиоактивности, в атмосфере высокоактивных токсичных продуктов сгорания ядерного топлива, среди разрушенных зданий, на большой высоте.

Фото Николая Онищенко

Так же смотрите видео еще одного радиоактивного подвала в Припяти

zen.yandex.ru

Как умирал пожарный ЧАЭС, сбрасывавший уран ногами с реактора. Рассказ вдовы.

“Я не знаю, о чем рассказывать… О смерти или о любви? Или это одно и то же… О чем?

… Мы недавно поженились. Еще ходили по улице и держались за руки, даже если в магазин шли… Я говорила ему: “Я тебя люблю”. Но я еще не знала, как я его любила… Не представляла… Жили мы в общежитии пожарной части, где он служил. На втором этаже. И там еще три молодые семьи, на всех одна кухня. А внизу, на первом этаже стояли машины. Красные пожарные машины. Это была его служба. Всегда я в курсе: где он, что с ним? Среди ночи слышу какой-то шум. Выглянула в окно. Он увидел меня: “Закрой форточки и ложись спать. На станции пожар. Я скоро буду”. Самого взрыва я не видела. Только пламя. Все, словно светилось… Все небо… Высокое пламя. Копоть. Жар страшный. А его все нет и нет. Копоть от того, что битум горел, крыша станции была залита битумом. Ходили, потом вспоминал, как по смоле. Сбивали пламя. Сбрасывали горящий графит ногами… Уехали они без брезентовых костюмов, как были в одних рубашках, так и уехали. Их не предупредили, их вызвали на обыкновенный пожар… Четыре часа… Пять часов… Шесть… В шесть мы с ним собирались ехать к его родителям. Сажать картошку. От города Припять до деревни Сперижье, где жили его родители, сорок километров. Сеять, пахать… Его любимые работы… Мать часто вспоминала, как не хотели они с отцом отпускать его в город, даже новый дом построили. Забрали в армию. Служил в Москве в пожарных войсках, и когда вернулся: только в пожарники! Ничего другого не признавал. (Молчит.)

Иногда будто слышу его голос… Живой… Даже фотографии так на меня не действуют, как голос. Но он никогда меня не зовет… И во сне… Это я его зову…

Семь часов… В семь часов мне передали, что он в больнице. Я побежала, но вокруг больницы уже стояла кольцом милиция, никого не пускали. Одни машины “Скорой помощи” заезжали. Милиционеры кричали: машины зашкаливают, не приближайтесь. Не одна я, все жены прибежали, все, у кого мужья в эту ночь оказались на станции. Я бросилась искать свою знакомую, она работала врачом в этой больнице. Схватила ее за халат, когда она выходила из машины: “Пропусти меня!” - “Не могу! С ним плохо. С ними со всеми плохо”. Держу ее: “Только посмотреть”. “Ладно, - говорит, - тогда бежим. На пятнадцать-двадцать минут”. Я увидела его… Отекший весь, опухший… Глаз почти нет… “Надо молока. Много молока! - сказала мне знакомая. - Чтобы они выпили хотя бы по три литра”. - “Но он не пьет молоко”. - “Сейчас будет пить”. Многие врачи, медсестры, особенно санитарки этой больницы через какое-то время заболеют… Умрут… Но никто тогда этого не знал…

В десять утра умер оператор Шишенок… Он умер первым… В первый день… Мы узнали, что под развалинами остался второй - Валера Ходемчук. Так его и не достали. Забетонировали. Но мы еще не знали, что они все - первые… Спрашиваю: “Васенька, что делать?” - “Уезжай отсюда! Уезжай! У тебя будет ребенок”. А я - беременная. Но как я его оставлю? Просит: “Уезжай! Спасай ребенка!” - “Сначала я должна принести тебе молоко, а потом решим”. Прибегает моя подруга Таня Кибенок… Ее муж в этой же палате… С ней ее отец, он на машине. Мы садимся и едем в ближайшую деревню за молоком. Где-то три километра за городом… Покупаем много трехлитровых банок с молоком… Шесть - чтобы хватило на всех… Но от молока их страшно рвало… Все время теряли сознание, им ставили капельницы. Врачи почему-то твердили, что они отравились газами, никто не говорил о радиации. А город заполнился военной техникой, перекрыли все дороги… Перестали ходить электрички, поезда… Мыли улицы каким-то белым порошком… Я волновалась, как же мне завтра добраться в деревню, чтобы купить ему парного молока? Никто не говорил о радиации… Только военные ходили в респираторах… Горожане несли хлеб из магазинов, открытые кульки с булочками… Пирожные лежали на лотках…

Вечером в больницу не пропустили… Море людей вокруг… Я стояла напротив его окна, он подошел и что-то мне кричал. Так отчаянно! В толпе кто-то расслышал: их увозят ночью в Москву. Жены сбились все в одну кучу.

Решили: поедем с ними. Пустите нас к нашим мужьям! Не имеете права! Бились, царапались. Солдаты, уже стояли солдаты, нас отталкивали. Тогда вышел врач и подтвердил, что они полетят на самолете в Москву, но нам нужно принести им одежду, - та, в которой они были на станции, сгорела. Автобусы уже не ходили, и мы бегом через весь город. Прибежали с сумками, а самолет уже улетел… Нас специально обманули… Чтобы мы не кричали, не плакали…

Ночь… По одну сторону улицы автобусы, сотни автобусов (уже готовили город к эвакуации), а по другую сторону - сотни пожарных машин. Пригнали отовсюду. Вся улица в белой пене… Мы по ней идем… Ругаемся и плачем… По радио объявили, что, возможно, город эвакуируют на три-пять дней, возьмите с собой теплые вещи и спортивные костюмы, будете жить в лесах. В палатках. Люди даже обрадовались: на природу! Встретим там Первое мая. Необычно. Готовили в дорогу шашлыки… Брали с собой гитары, магнитофоны…

Плакали только те, чьи мужья пострадали.

Не помню дороги… Будто очнулась, когда увидела его мать: “Мама, Вася в Москве! Увезли специальным самолетом!” Но мы досадили огород (а через неделю деревню эвакуируют!) Кто знал? Кто тогда это знал? К вечеру у меня открылась рвота. Я - на шестом месяце беременности. Мне так плохо… Ночью сниться, что он меня зовет, пока он был жив, звал меня во сне: “Люся! Люсенька!”

А когда умер, ни разу не позвал. Ни разу… (Плачет.) Встаю я утром с мыслью, что поеду в Москву. Сама… “Куда ты такая?” - плачет мать. Собрали в дорогу и отца. Он снял со сберкнижки деньги, которые у них были. Все деньги. Дороги не помню… Дорога опять выпала из памяти… В Москве у первого милиционера спросили, в какой больнице лежат чернобыльские пожарники, и он нам сказал, я даже удивилась, потому что нас пугали: государственная тайна, совершенно секретно. Шестая больница - на “Щукинской”… В эту больницу, специальная радиологическая больница, без пропусков не пускали. Я дала деньги вахтеру, и тогда она говорит: “Иди”. Кого-то опять просила, молила… И вот сижу в кабинете у заведующей радиологическим отделением - Ангелины Васильевны Гуськовой. Тогда я еще не знала, как ее зовут, ничего не запоминала… Я знала только, что должна увидеть его…

Она сразу меня спросила:

- У вас есть дети?

Как я признаюсь?! И уже понимаю, что надо скрыть мою беременность. Не пустит к нему! Хорошо, что я худенькая, ничего по мне незаметно.

- Есть. - Отвечаю.

- Сколько?

Думаю: “Надо сказать, что двое. Если один - все равно не пустит”.

- Мальчик и девочка.

- Раз двое, то рожать, видно, больше не придется. Теперь слушай: центральная нервная система поражена полностью, костный мозг поражен полностью…

“Ну, ладно, - думаю, - станет немножко нервным”.

- Еще слушай: если заплачешь - я тебя сразу отправлю. Обниматься и целоваться нельзя. Близко не подходить. Даю полчаса.

Но я знала, что уже отсюда не уйду. Если уйду, то с ним. Поклялась себе!

Захожу… Они сидят на кровати, играют в карты и смеются.

- Вася! - кричат ему.

Поворачивается:

- О, братцы, я пропал! И здесь нашла!

Смешной такой, пижама на нем сорок восьмого размера, а у него - пятьдесят второй. Короткие рукава, короткие штанишки. Но опухоль с лица уже сошла… Им вливали какой-то раствор…

- А чего это ты вдруг пропал? - Спрашиваю.

И он хочет меня обнять.

- Сиди-сиди, - не пускает его ко мне врач. - Нечего тут обниматься.

Как-то мы это в шутку превратили. И тут уже все сбежались, и из других палат тоже. Все наши. Из Припяти. Их же двадцать восемь человек самолетом привезли. Что там? Что там у нас в городе. Я отвечаю, что началась эвакуация, весь город увозят на три или пять дней. Ребята молчат, а было там две женщины, одна из них, на проходной в день аварии дежурила, и она заплакала:

- Боже мой! Там мои дети. Что с ними?

Мне хотелось побыть с ним вдвоем, ну, пусть бы одну минуточку. Ребята это почувствовали, и каждый придумал какую-то причину, и они вышли в коридор. Тогда я обняла его и поцеловала. Он отодвинулся:

- Не садись рядом. Возьми стульчик.

- Да, глупости все это, - махнула я рукой. - А ты видел, где произошел взрыв? Что там? Вы ведь первые туда попали…

- Скорее всего, это вредительство. Кто-то специально устроил. Все наши ребята такого мнения.

Тогда так говорили. Думали.

На следующий день, когда я пришла, они уже лежали по одному, каждый в отдельной палате. Им категорически запрещалось выходить в коридор. Общаться друг с другом. Перестукивались через стенку… Точка-тире, точка-тире… Врачи объяснили это тем, что каждый организм по-разному реагирует на дозы облучения, и то, что выдержит один, другому не под силу. Там, где они лежали, зашкаливали даже стены. Слева, справа и этаж под ними… Там всех выселили, ни одного больного… Под ними и над ними никого… Три дня я жила у своих московских знакомых. Они мне говорили: бери кастрюлю, бери миску, бери все, что надо… Я варила бульон из индюшки, на шесть человек. Шесть наших ребят… Пожарников… Из одной смены… Они все дежурили в ту ночь: Ващук, Кибенок, Титенок, Правик, Тищура. В магазине купила им всем зубную пасту, щетки, мыло. Ничего этого в больнице не было. Маленькие полотенца купила… Я удивляюсь теперь своим знакомым, они, конечно, боялись, не могли не бояться, уже ходили всякие слухи, но все равно сами мне предлагали: бери все, что надо. Бери! Как он? Как они все? Они будут жить? Жить… (Молчит). Встретила тогда много хороших людей, я не всех запомнила… Мир сузился до одной точки… Укоротился… Он… Только он…

Помню пожилую санитарку, которая меня учила: “Есть болезни, которые не излечиваются. Надо сидеть и гладить руки”. Рано утром еду на базар, оттуда к своим знакомым, варю бульон. Все протереть, покрошить… Кто-то просил: “Привези яблочко”. С шестью полулитровыми баночками… Всегда на шестерых! В больницу… Сижу до вечера. А вечером - опять в другой конец города. Насколько бы меня так хватило? Но через три дня предложили, что можно жить в гостинице для медработников, на территории самой больницы. Боже, какое счастье!!

- Но там нет кухни. Как я буду им готовить?

- Вам уже не надо готовить. Их желудки перестают воспринимать еду.

Он стал меняться - каждый день я встречала другого человека… Ожоги выходили наверх… Во рту, на языке, щеках - сначала появились маленькие язвочки, потом они разрослись… Пластами отходила слизистая… Пленочками белыми… Цвет лица… Цвет тела… Синий… Красный… Серо-бурый… А оно такое все мое, такое любимое! Это нельзя рассказать! Это нельзя написать! И даже пережить… Спасало то, что все это происходило мгновенно; некогда было думать, некогда было плакать. Я любила его! Я еще не знала, как я его любила! Мы только поженились… Идем по улице. Схватит меня на руки и закружится. И целует, целует. Люди идут мимо, и все улыбаются…

Клиника острой лучевой болезни - четырнадцать дней… За четырнадцать дней человек умирает…

В гостинице в первый же день дозиметристы меня замеряли. Одежда, сумка, кошелек, туфли, - все “горело”. И все это тут же у меня забрали. Даже нижнее белье. Не тронули только деньги. Взамен выдали больничный халат пятьдесят шестого размера, а тапочки сорок третьего. Одежду, сказали, может, привезем, а, может, и нет, навряд ли она поддастся “чистке”. В таком виде я и появилась перед ним. Испугался: “Батюшки, что с тобой?” А я все-таки ухитрялась варить бульон. Ставила кипятильник в стеклянную банку… Туда бросала кусочки курицы… Маленькие-маленькие… Потом кто-то отдал мне свою кастрюльку, кажется, уборщица или дежурная гостиницы. Кто-то - досочку, на которой я резала свежую петрушку. В больничном халате сама я не могла добраться до базара, кто-то мне эту зелень приносил. Но все бесполезно, он не мог даже пить… Проглотить сырое яйцо… А мне хотелось достать что-нибудь вкусненькое! Будто это могло помочь. Добежала до почты: “Девочки, - прошу, - мне надо срочно позвонить моим родителям в Ивано-Франковск. У меня здесь умирает муж”. Почему-то они сразу догадались, откуда я и кто мой муж, моментально соединили. Мой отец, сестра и брат в тот же день вылетели ко мне в Москву. Они привезли мои вещи. Деньги. Девятого мая… Он всегда мне говорил: “Ты не представляешь, какая красивая Москва! Особенно на День Победы, когда салют. Я хочу, чтобы ты увидела”. Сижу возле него в палате, открыл глаза:

- Сейчас день или вечер?

- Девять вечера.

- Открывай окно! Начинается салют!

Я открыла окно. Восьмой этаж, весь город перед нами! Букет огня взметнулся в небо.

- Вот это да!

- Я обещал тебе, что покажу Москву. Я обещал, что по праздникам буду всю жизнь дарить цветы…

Оглянулась - достает из-под подушки три гвоздики. Дал медсестре деньги - и она купила.

Подбежала и целую:

- Мой единственный! Любовь моя!

Разворчался:

- Что тебе приказывают врачи? Нельзя меня обнимать! Нельзя целовать!

Мне не разрешали его обнимать… Но я… Я поднимала и сажала его…

Перестилала постель… Ставила градусник… Приносила и уносила судно… Всю ночь сторожила рядом…

Хорошо, что не в палате, а в коридоре… У меня закружилась голова, я ухватилась за подоконник… Мимо шел врач, он взял меня за руку. И неожиданно:

- Вы беременная?

- Нет-нет! - Я так испугалась, чтобы нас кто-нибудь не услышал.

- Не обманывайте, - вздохнул он.

Я так растерялась, что не успела его ни о чем попросить.

Назавтра меня вызывают к заведующей:

- Почему вы меня обманули? - спросила она.

- Не было выхода. Скажи я правду - отправили бы домой. Святая ложь!

- Что вы наделали!!

- Но я с ним…

Всю жизнь буду благодарна Ангелине Васильевне Гуськовой. Всю жизнь!

Другие жены тоже приезжали, но их уже не пустили. Были со мной их мамы… Мама Володи Правика все время просила Бога: “Возьми лучше меня”. Американский профессор, доктор Гейл… Это он делал операцию по пересадке костного мозга… Утешал меня: надежда есть, маленькая, но есть. Такой могучий организм, такой сильный парень! Вызвали всех его родственников. Две сестры приехали из Беларуси, брат из Ленинграда, там служил. Младшая Наташа, ей было четырнадцать лет, очень плакала и боялась. Но ее костный мозг подошел лучше всех… (Замолкает.) Я уже могу об этом рассказывать… Раньше не могла… Я десять лет молчала… Десять лет. (Замолкает.)

Когда он узнал, что костный мозг берут у его младшей сестрички, наотрез отказался: “Я лучше умру. Не трогайте ее, она маленькая”. Старшей сестре Люде было двадцать восемь лет, она сама медсестра, понимала, на что идет.

“Только бы он жил”, - говорила она. Я видела операцию. Они лежали рядышком на столах… Там большое окно в операционном зале. Операция длилась два часа… Когда кончили, хуже было Люде, чем ему, у нее на груди восемнадцать проколов, тяжело выходила из-под наркоза. И сейчас болеет, на инвалидности… Была красивая, сильная девушка. Замуж не вышла… А я тогда металась из одной палаты в другую, от него - к ней. Он лежал уже не в обычной палате, а в специальной барокамере, за прозрачной пленкой, куда заходить не разрешалось. Там такие специальные приспособления есть, чтобы, не заходя под пленку, вводить уколы, ставить катэтор… Но все на липучках, на замочках, и я научилась ими пользоваться… Отсовывать… И пробираться к нему… Возле его кровати стоял маленький стульчик… Ему стало так плохо, что я уже не могла отойти, ни на минуту. Звал меня постоянно: “Люся, где ты? Люсенька!” Звал и звал… Другие барокамеры, где лежали наши ребята, обслуживали солдаты, потому что штатные санитары отказались, требовали защитной одежды. Солдаты выносили судно. Протирали полы, меняли постельное белье… Все делали… Откуда там появились солдаты? Не спрашивала… Только он… Он… А каждый день слышу: умер, умер… Умер Тищура. Умер Титенок.

Умер… Как молотком по темечку…

Стул двадцать пять - тридцать раз в сутки… С кровью и слизью… Кожа начала трескаться на руках, ногах… Все покрылось волдырями… Когда он ворочал головой, на подушке оставались клочья волос… Я пыталась шутить: “Даже удобно. Не надо носить расческу”. Скоро их всех постригли. Его я стригла сама. Я все хотела ему делать сама. Если бы я могла выдержать физически, то я все двадцать четыре часа не ушла бы от него. Мне каждую минутку было жалко… Минутку и то жалко… (Долго молчит.) Приехал мой брат и испугался: “Я тебя туда не пущу!” А отец говорит ему: “Такую разве не пустишь? Да она в окно влезет! По пожарной лестнице!”

Отлучилась… Возвращаюсь - на столике у него апельсин… Большой, не желтый, а розовый. Улыбается: “Меня угостили. Возьми себе”. А медсестра через пленочку машет, что нельзя этот апельсин есть. Раз возле него уже какое-то время полежал, его не то, что есть, к нему прикасаться страшно. “Ну, съешь, - просит. - Ты же любишь апельсины”. Я беру апельсин в руки. А он в это время закрывает глаза и засыпает. Ему все время давали уколы, чтобы он спал. Наркотики. Медсестра смотрит на меня в ужасе… А я? Я готова сделать все, чтобы он только не думал о смерти… И о том, что болезнь его ужасная, что я его боюсь… Обрывок какого-то разговора… У меня в памяти… Кто-то увещевает: “Вы должны не забывать: перед вами уже не муж, не любимый человек, а радиоактивный объект с высокой плотностью заражения. Вы же не самоубийца. Возьмите себя в руки”. А я как умалишенная: “Я его люблю! Я его люблю!” Он спал, я шептала: “Я тебя люблю!” Шла по больничному двору: “Я тебя люблю!” Несла судно: “Я тебя люблю!” Вспоминала, как мы с ним раньше жили… В нашем общежитии… Он засыпал ночью только тогда, когда возьмет меня за руку. У него была такая привычка: во сне держать меня за руку… Всю ночь…

А в больнице я возьму его за руку и не отпускаю…

Ночь. Тишина. Мы одни. Посмотрел на меня внимательно-внимательно и вдруг говорит:

- Так хочу увидеть нашего ребенка. Какой он?

- А как мы его назовем?

- Ну, это ты уже сама придумаешь…

- Почему я сама, если нас двое?

- Тогда, если родится мальчик, пусть будет Вася, а если девочка - Наташка.

- Как это Вася? У меня уже есть один Вася. Ты! Мне другого не надо.

Я еще не знала, как я его любила! Он… Только он… Как слепая! Даже не чувствовала толчков под сердцем… Хотя была уже на шестом месяце… Я думала, что он внутри меня мой маленький, и он защищен… О том, что ночую у него в барокамере, никто из врачей не знал. Не догадывался… Пускали меня медсестры. Первое время тоже уговаривали: “Ты - молодая. Что ты надумала? Это уже не человек, а реактор. Сгорите вместе”. Я, как собачка, бегала за ними… Стояла часами под дверью. Просила-умоляла… И тогда они: “Черт с тобой! Ты - ненормальная”.

Утром перед восьмью часами, когда начинался врачебный обход, показывают через пленку: “Беги!”. На час сбегаю в гостиницу. А с девяти утра до девяти вечера у меня пропуск. Ноги у меня до колен посинели, распухли, настолько я уставала… Пока я с ним… Этого не делали… Но, когда уходила, его фотографировали… Одежды никакой. Голый. Одна легкая простыночка поверх. Я каждый день меняла эту простыночку, а к вечеру она вся в крови. Поднимаю его, и у меня на руках остаются кусочки его кожи, прилипают. Прошу: “Миленький! Помоги мне! Обопрись на руку, на локоть, сколько можешь, чтобы я тебе постель разгладила, не покинула наверху шва, складочки”. Любой шовчик - это уже рана на нем. Я срезала себе ногти до крови, чтобы где-то его не зацепить. Никто из медсестер не мог подойти, прикоснуться, если что-нибудь нужно, зовут меня. И они фотографировали… Говорили, для науки. А я бы их всех вытолкнула оттуда! Кричала бы! Била! Как они могут! Все мое… Все любимое…

Если бы я могла их туда не пустить! Если бы…

Выйду из палаты в коридор… И иду на стенку, на диван, потому что я их не вижу. Говорю дежурной медсестре: “Он умирает”. - Она мне отвечает: “А что ты хочешь? Он получил тысяча шестьсот рентген, а смертельная доза четыреста. Ты сидишь возле реактора”. Все мое… Все любимое.

Когда они все умерли, в больнице сделали ремонт… Стены скоблили, взорвали паркет и вынесли… Столярку.

Дальше… Последнее… Помню вспышками… Обрыв… Ночь сижу возле него на стульчике… В восемь утра: “Васенька, я пойду. Я немножко отдохну”. Откроет и закроет глаза - отпустил. Только дойду до гостиницы, до своей комнаты, лягу на пол, на кровати лежать не могла, так все болело, как уже стучит санитарка: “Иди! Беги к нему! Зовет беспощадно!”

А в то утро Таня Кибенок так меня просила, молила: “Поедем со мной на кладбище. Я без тебя не смогу”. В то утро хоронили Витю Кибенка и Володю Правика… С Витей они были друзья… Мы дружили семьями… За день до взрыва вместе сфотографировались у нас в общежитии. Такие они наши мужья там красивые! Веселые! Последний день нашей той жизни… Такие мы счастливые!

Вернулась с кладбища, быстренько звоню на пост медсестре: “Как он там?”

- “Пятнадцать минут назад умер”. Как? Я всю ночь у него. Только на три часа отлучилась! Стала у окна и кричала: “Почему? За что?” Смотрела на небо и кричала… На всю гостиницу… Ко мне боялись подойти…

Опомнилась: напоследок его увижу! Увижу! Скатилась с лестницы… Он лежал еще в барокамере, не увезли… Последние слова его: “Люся! Люсенька!” - “Только отошла. Сейчас прибежит”, - успокоила медсестра. Вздохнул и затих…

Уже я от него не оторвалась… Шла с ним до гроба… Хотя запомнила не сам гроб, а большой полиэтиленовый пакет… Этот пакет… В морге спросили: “Хотите, мы покажем вам, во что его оденем”. Хочу! Одели в парадную форму, фуражку наверх на грудь положили. Обуть не обули, не подобрали обувь, потому что ноги распухли… Парадную форму тоже разрезали, натянуть не могли, целого тела уже не было… Все - рана… В больнице последние два дня… Подниму его руку, а кость шатается, болтается кость, тело от нее отошло… Кусочки легкого, кусочки печени шли через рот… Захлебывался своими внутренностями… Обкручу руку бинтом и засуну ему в рот, все это из него выгребаю… Это нельзя рассказать! Это нельзя написать! И даже пережить…

Это все такое родное… Такое любимое… Ни один размер обуви невозможно было натянуть… Положили в гроб босого…

На моих глазах… В парадной форме его засунули в целлофановый мешок и завязали… И этот мешок уже положили в деревянный гроб… А гроб еще одним мешком обвязали… Целлофан прозрачный, но толстый, как клеенка… И уже все это поместили в цинковый гроб… Втиснули… Одна фуражка наверху осталась…

Съехались все… Его родители, мои родители… Купили в Москве черные платки… Нас принимала чрезвычайная комиссия. И всем говорила одно и то же, что отдать вам тела ваших мужей, ваших сыновей мы не можем, они очень радиоактивные и будут похоронены на московском кладбище особым способом. В запаянных цинковых гробах, под бетонными плитками. И вы должны этот документ подписать… Если кто-то возмущался, хотел увезти гроб на родину, его убеждали, что они, мол, герои и теперь семье уже не принадлежат. Они уже государственные люди… Принадлежат государству. Сели в катафалк… Родственники и какие-то военные люди. Полковник с рацией… По рации передают: “Ждите наших приказаний! Ждите!” Два или три часа колесили по Москве, по кольцевой дороге. Опять в Москву возвращаемся… По рации: “На кладбище въезд не разрешаем. Кладбище атакуют иностранные корреспонденты. Еще подождите”. Родители молчат… Платок у мамы черный… Я чувствую, что теряю сознание. Со мной истерика: “Почему моего мужа надо прятать? Он - кто? Убийца? Преступник? Уголовник? Кого мы хороним?” Мама: “Тихо, тихо, дочечка”. Гладит меня по голове… Полковник передает: “Разрешите следовать на кладбище. С женой истерика”. На кладбище нас окружили солдаты… Шли под конвоем… И гроб несли… Никого не пустили…

Одни мы были… Засыпали моментально. “Быстро! Быстро!” - командовал офицер. Даже не дали гроб обнять… И - сразу в автобусы… Все крадком… Мгновенно купили и принесли обратные билеты… На следующий день. Все время с нами был какой-то человек в штатском, с военной выправкой, не дал даже выйти из гостиницы и купить еду в дорогу. Не дай Бог, чтобы мы с кем-нибудь заговорили, особенно я. Как будто я тогда могла говорить, я уже даже плакать не могла. Дежурная, когда мы уходили, пересчитала все полотенца, все простыни… Тут же их складывала в полиэтиленовый мешок. Наверное, сожгли… За гостиницу мы сами заплатили… За четырнадцать суток… Клиника лучевой болезни - четырнадцать суток… За четырнадцать суток человек умирает…

Дома я уснула. Зашла в дом и повалилась на кровать. Я спала трое суток… Приехала “Скорая помощь”. “Нет, - сказал врач, - она не умерла. Она проснется. Это такой страшный сон”.

Мне было двадцать три года…

Я помню сон… Приходит ко мне моя умершая бабушка, в той одежде, в которой мы ее похоронили. И наряжает елку. “Бабушка, почему у нас елка? Ведь сейчас лето?” - “Так надо. Скоро твой Васенька ко мне придет”. А он вырос среди леса. Я помню сон. - Вася приходит в белом и зовет Наташу. Нашу девочку, которую я еще не родила. Уже она большая. Подросла. Он подбрасывает ее под потолок, и они смеются… А я смотрю на них и думаю, что счастье - это так просто. Я сню… Мы бродим с ним по воде. Долго-долго идем… Просил, наверное, чтобы я не плакала… Давал знак. Оттуда… Сверху…

(Затихает надолго.)

Через два месяца я приехала в Москву. С вокзала - на кладбище. К нему! И там на кладбище у меня начались схватки… Только я с ним заговорила… Вызвали “Скорую”… Рожала я у той же Ангелины Васильевны Гуськовой. Она меня еще тогда предупредила: “Рожать приезжай к нам”. На две недели раньше срока родила… Мне показали… Девочка… “Наташенька, - позвала я. - Папа назвал тебя Наташенькой”. На вид здоровый ребенок. Ручки, ножки… А у нее был цирроз печени… В печени - двадцать восемь рентген… Врожденный порок сердца… Через четыре часа сказали, что девочка умерла… И опять, что мы ее вам не отдадим! Как это не отдадите?! Это я ее вам не отдам! Вы хотите ее забрать для науки, а я ненавижу вашу науку! Ненавижу! Она забрала у меня сначала его, а теперь еще хочет… Не отдам! Я похороню ее сама. Рядом с ним… (Молчит.)

Все не те слова вам говорю… Не такие… Нельзя мне кричать после инсульта. И плакать нельзя. Потому и слова не такие… Но скажу… Еще никто не знает… Когда я не отдала им мою девочку… Нашу девочку… Тогда они принесли мне деревянную коробочку: “Она - там”. Я посмотрела… Ее запеленали… Она в пеленочках… И тогда я заплакала: “Положите ее у его ног. Скажите, что это наша Наташенька”. Там, на могилке не написано: Наташа Игнатенко… Там только его имя… Она же была без имени, без ничего… Только душа… Душу я там и похоронила…

Я прихожу к ним всегда с двумя букетами: один - ему, второй - на уголок кладу ей. Ползаю у могилы на коленках… Всегда на коленках… (Бессвязно).

Я ее убила… Я… Она… Спасла… Моя девочка меня спасла, она приняла весь радиоудар на себя, стала как бы приемником этого удара. Такая маленькая. Крохотулечка. (Задыхаясь) Она спасла… Но я любила их двоих…

Разве… Разве можно убить любовью? Такой любовью!!… Почему это рядом? Любовь и смерть… Вместе… Кто мне объяснит? Ползаю у могилы на коленках… (Надолго затихает).

…В Киеве мне дали квартиру. В большом доме, где теперь живут все, кто с атомной станции. Квартира большая, двухкомнатная, о какой мы с Васей мечтали. А я сходила в ней с ума! В каждом углу, куда ни гляну - везде он…

Так я и живу… Живу одновременно в реальном и нереальном мире. Не знаю, где мне лучше… (Встает. Подходит к окну). Нас тут много. Целая улица, ее так и называют - чернобыльская.

Всю свою жизнь эти люди на станции проработали. Многие до сих пор ездят туда на вахту, теперь станцию обслуживают вахтовым методом. Никто там не живет. У них тяжелые заболевания, инвалидности, но работу свою не бросают, боятся даже подумать о том, что реактор остановят. Где и кому они сегодня нужны в другом месте? Часто умирают. Умирают мгновенно. Они умирают на ходу - шел и упал, уснул и не проснулся. Нес медсестре цветы и остановилось сердце. Они умирают, но их никто по-настоящему не расспросил. О том, что мы пережили… Что видели… О смерти люди не хотят слушать. О страшном…

Но я вам рассказывала о любви… Как я любила…”

Людмила Игнатенко,

жена погибшего пожарника Василия Игнатенко

Источник: http://gwinplane.livejournal.com/3102773.html

pikabu.ru

Жизнь и смерть в Чернобыле (25 фото)

Катастрофа на украинской АЭС, случившаяся 30 лет назад, сломала судьбы тысяч людей. Восстановленный ход событий глазами нескольких из них.

Содержание

  • 1 26 апреля 1986 года. Время 01-23
  • 2 27 апреля, воскресенье. Время 07-00
  • 3 28 апреля, понедельник. Время 05-00
  • 4 29 апреля, вторник.
  • 5 30 апреля, среда
  • 6 1 мая, четверг. Время 09-00
  • 7 2 мая, пятница. Время 12-00
  • 8 6 мая, вторник
  • 9 7 мая, среда
  • 10 14 мая, среда
  • 11 15 мая, четверг
  • 12 16 мая, пятница
  • 13 19 августа, вторник
  • 14 25 августа, понедельник
  • 15 30 ноября, воскресенье
  • 16 Декабрь 1986 года
  • 17 26 апреля 1987 года
  • 18 27 апреля, понедельник
  • 19 29 июля, среда
  • 20 Сентябрь 1991 года

26 апреля 1986 года. Время 01-23

В небо над 4-м энергоблоком Чернобыльской АЭС взмывает 200-метровый столб радиоактивного топлива, пара и обломков. Столб расцвечен всеми цветами радуги. В воздух над атомной станцией выброшены взрывом 140 тонн радиоактивных веществ. Величайшая техногенная катастрофа XX века случилась, почти не нарушив сон ближнего города атомщиков Припяти.

В помещениях энергоблока и на его полуразрушенной крыше начинается пожар. Под обломками гибнет первый и получает ранения второй сотрудник ЧАЭС.

Время 01-24

Рабочие железнодорожной станции АЭС с изумлением смотрят на разноцветный столб. Крановщица замерла в кабине на высоте 20 метров. Она первой из сотрудников получает максимальную дозу радиации и через сутки умрёт в больнице.

Время 01-27

Припять, 2 километра от АЭС. Начальнику отдела КГБ по городу Владимиру Клочко звонит дежурный, сообщает об аварии. Клочко готовится выехать на станцию.

Время 01-28

Космос, орбита Земли. Американский спутник проходит над европейской частью СССР. Его камера фиксирует яркое алое свечение в районе административной границы Украины и Белоруссии. Гамма характерна для взрыва ядерной бомбы.

Сообщение об аварии получает начальник городского управления милиции Василий Кучеренко. Он спешно собирается. Перед уходом заглядывает проведать спящих дочек. В детской комнате душно, он открывает окно.

Время 01-29

4-й энергоблок. По сигналу тревоги к реактору выдвигается первый пожарный расчёт из 14 человек.

Время 01-30

Телефонный звонок поднимает с постели директора АЭС Виктора Брюханова. Ему звонит начальник химического цеха, который не получал сообщения о катастрофе, но видит с балкона своей квартиры зарево над станцией. Дозвониться кому-то из дежурной смены оказывается невозможно.

Время 01-32

Виктор Брюханов безрезультатно набирает номера дежурных и начальника цеха. Наконец дозванивается телефонистке станции, приказывает объявить аварийную ситуацию и немедленный сбор всего руководящего состава в штабе гражданской обороны АЭС.

Время 01-38

Пожарные приступают к тушению горящего энергоблока, не имея защиты от радиации. К месту аварии направлены расчёты общей численностью 69 человек и все машины скорой помощи города Припяти.

Начальник городской милиции Кучеренко и глава местного КГБ Клочко в одной служебной машине отправляются на АЭС.

Время 01-40

Директор Брюханов едет на станцию в дежурном автобусе.

Время 01-45

Пожарные тушат горящие обломки кровли и остатки графитовых стержней-замедлителей, выброшенных взрывом на крышу.

Время 01-51

Начальники КГБ и милиции прибывают к четвёртому блоку, выскочив из полосы густого радиоактивного тумана. Видят, что часть крыши снесена, а по стенам стекает расплавленный битум.

Время 01-55

Директор Брюханов подъезжает к АЭС и сразу видит, как выносят раненого рабочего. Вместе с Клочко, Кучеренко и руководителями смен проходит в кабинет. На датчике вырабатываемой энергии четвёртого блока стрелка на нуле. «Случилось непоправимое», — говорит Брюханов. В кабинет влетает кричащий дозиметрист, требует немедленно уйти в подвальные помещения штаба гражданской обороны (ГО), где радиация должна быть ниже.

Время 01-57

Виктор Брюханов сообщает об аварии по телефону в Москву и Киев и открывает экстренное совещание.

Время 01-58

Замначальника электрического цеха Александр Лелеченко понимает, что в непосредственной близости от пожара находятся генераторы, наполненные водородом. Электролизная находится рядом с повреждённым реактором. Лелеченко останавливает подчинённых, лично входит в электролизную и в три приёма откачивает водород из генераторов. Сняв угрозу взрыва, Лелеченко теряет сознание. Скорая увозит его в больницу.

Время 02-00

Несмотря на аварию четвёртого блока, остальные реакторы АЭС производят энергию в штатном режиме.

На крыше продолжают работать пожарные. У сотрудников расчёта Николая Ващука, прибывших на место первыми, начинает слезать кожа с рук. Лица покраснели от «ядерного загара», начинаются приступы рвоты. Сам Ващук падает без сознания, командир другого расчёта Василий Игнатенко выносит его на себе.

Москва. Главу государства Михаила Горбачёва будят и сообщают об аварии в Чернобыле. Он отдаёт распоряжение утром собрать правительственную комиссию во главе с замглавы правительства (Совета министров СССР) Борисом Щербиной.

Время 02-01

Пожарные на крыше четвёртого блока один за другим теряют сознание.

Время 02-04

Начальник пожарной охраны АЭС Леонид Телятников поднимается на крышу машинного зала, чтобы корректировать работу пожарных. Распространение огня на третий энергоблок удаётся остановить.

Время 02-45

Директор Брюханов получает сводки уровня радиации, но большая часть дозиметров выведена из строя. Брюханов звонит мэру (главе горисполкома) Припяти и говорит о необходимости эвакуировать население города. В ответ слышит: «Днём прилетит комиссия из Москвы, пусть они решают».

Время 02-50

Командир пожарного отделения Василий Игнатенко теряет сознание на крыше четвёртого блока, его доставляют в больницу.

Брюханов выходит во внутренний двор, где повсюду разбросаны куски графита. Над четвёртым блоком видит алое свечение. Понимания масштаба катастрофы ещё нет. Для выяснения состояния реактора нужна разведка, но подобраться к нему с земли невозможно, температура вокруг слишком высока.

Замначальника электроцеха Лелеченко приходит в сознание в больнице Припяти после капельницы. Говорит врачам, что хочет подышать уличным воздухом. В больницу уже доставлены четыре десятка пожарных и сотрудников АЭС. Выйдя на улицу, Лелеченко находит остановку вахтового автобуса, садится в него и снова едет спасать станцию.

Время 04-30

Очаги возгорания на крыше четвёртого блока и вокруг него потушены. Топливо внутри реактора продолжает плавиться, выбрасывая в воздух незаметный глазу радиоактивный дым. Вокруг блока выставлено оцепление. В штабе гражданской обороны в подвале АЭС продолжается совещание с участием директора, руководства города и силовых структур. Принято решение ввести в Припяти радиационную разведку силами милицейских патрулей и военных.

Все ждут комиссию из Москвы.

Ранним утром после взрыва, о котором ещё не знает мир, в окрестности Чернобыля со всей Киевской области и соседней Белоруссии, как обычно в субботу, съезжаются рыбаки.

Время 04-55

Начальник милиции Припяти Василий Кучеренко, вернувшись с места катастрофы, собирает офицеров и отдаёт приказ перекрыть подъездные дороги к станции. Во время совещания полковник теряет голос, чувствует сильную боль за ушами и в горле.

Время 05-00

В больнице Припяти 150 пострадавших, среди них 69 пожарных, работавших на АЭС. Больница переполнена, часть пациентов перенаправляют в соседний город Иванков.

Время 05-40

Состояние некоторых пожарных становится критическим. Врачи принимают решение об эвакуации части пациентов в Москву, в радиологическую больницу № 6.

В больницу Припяти приезжает беременная жена госпитализированного пожарного Игнатенко Людмила. Она добивается разрешения лететь в Москву вместе с мужем.

Время 08-00

Город пробуждается и пока не знает о беде. Женщины собираются на остановках автобусов до Киева, чтобы съездить за покупками. Алое свечение над Чернобыльской АЭС не видно при свете дня.

Первый замдиректора Института имени Курчатова Валерий Легасов просыпается в своей московской квартире. За окном солнечное утро. Легасову хочется отправиться за город с женой, но нужно ехать на совещание (партхозактив) в Министерство среднего машиностроения, курирующее атомную энергетику.

Время 09-30

В городских школах Припяти начинаются обычные субботние уроки.

Легасов приезжает в министерство. Его куратор сообщает о «какой-то неприятной аварии» в Чернобыле, которая пока не кажется трагической. Легасов пьёт кофе и идёт на заседание.

Время 09-45

Припять. На улицах появляются первые патрули милиции в респираторах и с дозиметрами. Прохожие смотрят на них с удивлением и опаской. Патрули говорят, что проходят учения.

Время 10-00

Радиоактивное облако сформировалось над АЭС, северо-западный ветер частично уносит его в сторону Белоруссии.

Время 11-40

Первое проявление паники в Припяти. На площади перед Речным вокзалом, откуда в Киев ходят суда на подводных крыльях «Метеор», собираются семьдесят мужчин с баулами. Это монтажники и строители, задействованные на сооружении пятого и шестого энергоблоков АЭС. Все они хотят немедленно покинуть город. Ближайший «Метеор» отходит в полдень, билетов нет, строители, расталкивая других пассажиров, набиваются на корабль. На причал с «Метеора» ссаживают женщин с детьми. Дежурный милиционер вызывает подмогу, но все силы заняты на патрулировании.

Время 11-57

Переполненный «Метеор» отходит от дебаркадера.

Время 12-00

Москва. В заседании актива Минсредмаша объявлен перерыв. Замдиректора «курчатовки» Легасов пьёт чай с учёным секретарём. В кабинет врывается замминистра Александр Мешков, скороговоркой сообщает о серьёзной аварии в Чернобыле, включении Легасова в правительственную комиссию и необходимости к четырём часам дня прибыть в аэропорт Внуково для отправки в Припять.

Время 13-40

Припять. Эвакуация в Москву и Киев первых 150 пострадавших от радиации завершена. В больницу обращаются новые. Основные симптомы — тошнота, головная боль, ожоги и «ядерный загар». Замглавврача распоряжается собрать всю одежду ночных пациентов в пластиковые мешки и сложить их в подвале. «Чтобы не облучиться», — поясняет врач. Одежду уносят в подвал, но вскоре прибывший дозиметрист фиксирует в нём превышение допустимого уровня радиации в полтора раза. Персонал спешно покидает подвал, бросив пластиковые мешки. Они лежат там до сих пор.

Время 14-00

Москва. Академик Легасов прощается с женой, обещает звонить, садится в служебную «Волгу» и с небольшим портфелем в руках едет во Внуково.

Время 15-30

Члены правительственной комиссии ждут во Внуково замглавы правительства Бориса Щербину, который не успел вернуться в Москву из командировки. Все напряжены и немногословны. «Возможно, мы стали свидетелями огромной катастрофы, чего-то вроде гибели Помпеи», — размышляет Легасов.

Время 16-00

Припять. Весь город уже слышал о пожаре на АЭС, но не знает причин. Люди занимаются субботними делами. Дети вернулись из школ. Взрослые гуляют, пьют пиво, обсуждают предстоящее открытие парка аттракционов и завтрашний футбольный матч киевского «Динамо» со «Спартаком». В небе над четвёртым блоком виден чёрно-серый дым.

Время 16-30

Директор АЭС Виктор Брюханов вновь обращается к главе местной администрации (горисполкома) с просьбой начать эвакуацию населения. Ему повторно отвечают, что решение будет принимать комиссия из Москвы, которая якобы уже на пути в город.

Время 16-50

Внуково. Борис Щербина наконец приехал в аэропорт. Члены комиссии вылетают в Киев. Легасов во время полёта объясняет замглавы правительства устройство Чернобыльской АЭС и её реакторов.

Время 18-15

Самолёт с комиссией приземлился в киевском аэропорту Борисполь. У трапа прилетевших встречает всё руководство Украины. Помятые костюмы, встревоженные лица. Кавалькада чёрных «Волг» и «Чаек» в сопровождении милиции выезжает в сторону Припяти. Начинает смеркаться.

Время 18-50

Припять. В больницу продолжают обращаться за помощью сотрудники станции, пожарные и просто горожане. Врачи консультируются с московской больницей № 6. Столичные врачи советуют давать пациентам смесь йода с водой.

Время 19-30

Примерно в 80 километрах от Припяти Легасов, Щербина и другие члены правительственной комиссии впервые видят над расположенным впереди городом алое свечение на половину неба. Его издаёт реактор четвёртого энергоблока.

Время 20-00

У жителей Припяти при виде свечения в наступающей темноте нарастает страх. По-прежнему нет точной информации о произошедшем. По необычно пустынным улицам ходят усиленные патрули с дозиметрами.

Время 20-20

Кавалькада машин правительственной комиссии останавливается на главной площади города.

Время 20-30

Зал заседаний местной администрации (горисполкома) забит руководителями. Совещание начинается с доклада директора АЭС.

Вашингтон, округ Колумбия. Президент США Рональд Рейган, получив заключение специалистов об аварии на АЭС по спутниковым снимкам, отправляет запрос в Москву и не получает информации. Советское руководство хранит молчание.

Время 21-30

Щербина отдаёт приказ о переброске в Припять войск химической защиты и вертолётных соединений Киевского военного округа.

Время 22-40

Вертолёты из эскадрильи генерала Антошкина, базирующейся под Черниговом, прибывают в Припять. Экипажи совершают первые облёты станции и четвёртого энергоблока. Валерий Легасов на борту.

Спустя почти сутки после аварии наконец становится ясно, что взорван реактор.

Время 23-00

В дыре крыши четвёртого энергоблока видны светящиеся малиновым горящие фрагменты радиоактивного топлива и стержней. Крышка реактора лежит на боку, почти вертикально. Над блоком поднимается белый то ли дым, то ли пар. Всё ещё не оценён риск повторного взрыва.

Время 23-15

Борис Щербина принимает решение об эвакуации в течение следующего дня всего населения города. Автобусным паркам и автоколоннам Киевской области предписано пригнать технику в окрестности Припяти. Вывозить жителей решено в посёлки и малые города Киевской, Брянской (Россия) и Гомельской (Белоруссия) областей.

Время 23-50

Москва. В радиологическом отделении больницы № 6 закончились места. Все свободные помещения заставлены койками с доставленными из Припяти пожарными и сотрудниками станции. Дозиметры зашкаливают. Пациентам вводят обезболивающие препараты.

Минувшей ночью прилетевшие из Москвы эксперты наконец выяснили, что пожар и выбросы радиации на АЭС вызваны взрывом реактора четвёртого энергоблока. Жители города Припяти ещё не представляют масштаба бедствия и не знают, что в ближайшие часы все они будут эвакуированы.

27 апреля, воскресенье. Время 07-00

Припять. Правительственная комиссия принимает план замдиректора Курчатовского института Валерия Легасова засыпать разрушенный реактор с вертолётов смесью карбида бора, свинца и железной дроби. Это поможет уменьшить радиоактивность.

На подъездах к городу 1250 автобусов и 360 грузовиков со всей Киевской области готовы к эвакуации жителей. На железнодорожную станцию пригнаны два дизельных поезда на 1500 пассажиров.

Время 07-30

Выясняется невозможность использовать железную дробь со складов АЭС: через неё прошло радиоактивное излучение, доза для грузчиков и вертолётчиков будет смертельной.

Время 08-10

Легасов просит главу правительственной комиссии Бориса Щербину доставить с предприятий Украины 2000 тонн свинца. Щербина звонит в Москву и требует 6000 тонн в течение двух суток. Кладёт трубку. «Лучше перестраховаться. А за объёмы не переживайте, Валерий Алексеевич, у нас сильная промышленность».

Время 08-30

В Припять и окрестности прибывают войска химзащиты, внутренние войска и новые подразделения вертолётчиков.

Время 09-00

Замеры температуры над реактором показывают, что он фактически заглушён и риск нового взрыва минимален.

Время 09-50

На полевые аэродромы вертолётчиков доставляются первые партии карбида бора, свинца и железной дроби. Вертолёты на высоте 200 метров идут к четвёртому энергоблоку.

Время 10-00

Гул вертолётов, непрерывно сбрасывающих что-то на станцию, приводит жителей Припяти в волнение. Авария теперь выглядит страшнее, чем казалось вчера.

Время 10-40

Отработавшие над четвёртым блоком пилоты, пока солдаты вновь загружают их машины, переживают приступы сильной рвоты. На их лицах появляется «загар».

Время 11-00

В нескольких соседних областях войска выходят на радиационную разведку местности.

Время 12-00

Припять блокирована внутренними войсками. Покинуть город с этой минуты можно только через пропускные пункты. Задача — не допустить вывоза заражённых вещей.

Время 13-00

Через уличные громкоговорители и радиоточки в Припяти объявляют: «Уважаемые товарищи! В связи с аварией на Чернобыльской атомной электростанции в городе складывается неблагоприятная радиационная обстановка. Сегодня, начиная с 14:00, возникает необходимость провести временную эвакуацию жителей города…» Жителям велено собраться у подъездов и ждать транспорт. Вещей советуют брать по минимуму, обещая возвращение через несколько дней.

Время 13-10

Начальник милиции Припяти Василий Кучеренко отдаёт приказ об опечатывании подъездов. У каждого дома выставляют одного-двух милиционеров или солдат для защиты от мародёров.

Время 14-00

Первые автобусы заполняются горожанами и выезжают из Припяти. Все налегке: документы, деньги, немного воды.

Время 15-00

В городе оседает необычно много пыли. Жители ещё не понимают, что она радиоактивная, и винят иногородние автобусы.

Время 17-00

Основной этап эвакуации завершён. В городе остались персонал станции, правительственная комиссия, силовики и ликвидаторы.

Время 17-30

Начальнику милиции Кучеренко докладывают, что ему «звонит какой-то ребёнок». Это его старшая дочь. Жена Мария несколько дней назад уехала навестить родителей в Ивано-Франковск. Две девочки остаются в квартире одни с момента аварии. Кучеренко отправляет детей к родственникам сослуживца.

Время 18-00

Вашингтон, округ Колумбия. Американские аналитики всё ещё не могут оценить масштаб аварии на Чернобыльской АЭС.

Время 19-00

Киев, Республиканский стадион. Арбитр Кузнецов даёт стартовый свисток футбольного матча двух сильнейших клубов страны: действующий чемпион СССР «Динамо» (Киев) принимает московский «Спартак». На трибунах 82 тысячи человек рассказывают друг другу про колонны автобусов, идущих «куда-то в Припять, там вроде авария какая-то».

Припять. Милиция обходит дом за домом в поисках граждан, уклонившихся от эвакуации. Находят и вывозят силой три десятка оставшихся. За неделю здесь они получили бы смертельную дозу облучения.

Время 19-17

Киев. Толпа на Республиканском стадионе ликует, когда полузащитник «Динамо» Павел Яковенко открывает счёт в матче со «Спартаком».

Время 19-22

Нападающий Игорь Беланов (по итогам года будет признан лучшим игроком мира) забивает второй мяч в ворота спартаковца Рината Дасаева. Полное преимущество киевлян, триумф на трибунах.

Время 19-30

Припять. Темнеет, и сбрасывать мешки с вертолетов на четвёртый энергоблок становится труднее. Вертолётчики в каждом вылете зависают над реактором на три-четыре минуты вместо двух, усиливая ущерб собственному здоровью.

Время 20-47

Киев. Матч «Динамо» и «Спартака» завершается со счётом 2:1. Следующий матч киевлян, один из важнейших в истории клуба — финал европейского Кубка Кубков через неделю во французском Лионе. Довольные зрители неспешно расходятся со стадиона.

Время 23-00

Москва, больница № 6. Состояние пожарных из Припяти ухудшается, врачи борются за их жизни. Беременная жена Василия Игнатенко находится в палате рядом с мужем.

28 апреля, понедельник. Время 05-00

Сосновый Бор. На Ленинградской АЭС срабатывает система оповещения о радиационной опасности. Шокированные сотрудники ищут утечку. Только через полчаса становится ясно, что вчетверо превышающий норму радиационный фон принесён ветром со стороны Чернобыля.

Время 06-00

Оскарсхамн, Швеция. Оповещение о радиационной опасности срабатывает и на местной АЭС, куда дошло радиоактивное облако. Облучены автомобили сотрудников, попавшие под дождь. Директор станции ставит в известность руководство страны. Шведские эксперты вскоре выясняют, что облако пришло из СССР.

Время 11-00

Припять. Данные разведки показали, что фон в разных местах района превышает норму от 5 до 20 раз. Впервые обсуждается вопрос об эвакуации жителей в радиусе 30 километров от АЭС.

Время 12-00

Новые вертолётные подразделения сбрасывают в тлеющий реактор мешки с глиной и песком. Они поднимают облако пыли, уровень радиации над реактором растёт, и это сказывается на здоровье экипажей. К середине дня десятки вертолётчиков госпитализированы.

Лондон. Телерадиокомпания Би-би-си впервые сообщает о возможной аварии АЭС в Советском Союзе.

Время 16-00

Москва. Информационное агентство ТАСС публикует сообщение только для зарубежных СМИ: «На Чернобыльской АЭС, расположенной на территории Украинской ССР рядом с границей Белорусской ССР, произошла авария. Погибло два человека. Последствия аварии ликвидируются, для установления причин случившегося создана правительственная комиссия».

Время 21-00

Москва. В выпуске программы «Время» сообщение об аварии на Чернобыльской АЭС было выдержано в официальном тоне и заняло 17 секунд. До 2 мая советские СМИ не давали никакой другой информации о катастрофе.

Время 23-59

В московской больнице № 6 умирают шестеро пожарных Чернобыльской АЭС. Состояние 40 человек остаётся критическим, ещё 87 — крайне тяжёлым. Новых пациентов вместо столицы направляют в больницы Украины и Белоруссии.

29 апреля, вторник.

Киев. На городском вокзале ажиотаж создан толпами желающих покинуть город. Билеты исчезают из касс, а цена у перекупщиков вырастает в 20 раз до 250 рублей (при средней зарплате по стране в 120). В аэропорту Борисполь после приостановки вылетов толпа прорывает милицейское оцепление и бежит по взлётной полосе к самолётам. Вылеты возобновляются.

30 апреля, среда

Киев. Улицы города поливают специальным составом каждые пять часов, готовя город к первомайскому параду и старту международной Велогонки мира. Москва настаивает на проведении всех запланированных праздничных мероприятий, чтобы не сеять панику.

1 мая, четверг. Время 09-00

На Крещатике стартует Велогонка мира и затем парад с участием 200 тысяч жителей во главе с руководителем Украины Владимиром Щербицким. Дозиметры показывают незначительное превышение фона.

Время 10-00

Над Киевом начинается мелкий дождь. Участники велогонки спрыгивают с велосипедов и прячутся под навесами и в арках. Все боятся, что дождь радиоактивный.

Время 12-00

Чернобыльская АЭС. На тушении реактора задействована уже почти тысяча вертолётов. Из-за нехватки экипажей пилотов отзывают из 40-й армии, ведущей боевые действия в Афганистане.

2 мая, пятница. Время 12-00

Киевская и Брянская области. В зону катастрофы приезжают глава правительства (Совета министров СССР) Николай Рыжков и влиятельный член Политбюро Егор Лигачёв. Последний требует вернуть четвёртый блок в строй к ноябрьской годовщине Октябрьской революции. Директор станции Виктор Брюханов молча смотрит, как высокие специалисты по атому дружно кивают боссу, уже зная, что четвёртый блок нельзя восстановить.

Время 20-00

Принято решение об эвакуации населения 30-километровой зоны. Более двухсот деревень, посёлков и хуторов засыпят свежим грунтом. Под отселение попадут 115 тысяч человек.

6 мая, вторник

Первые репортажи из зоны катастрофы в советских газетах. «Правда»: «Участливо приняли чернобыльцев совхоз «Майдановка», колхоз «Перемога» и другие хозяйства Киевской области». Общий тон публикаций — случилась беда, но советские люди справятся. Сообщают лишь о двух жертвах.

Скорая отправляет начальника милиции города Припять Василия Кучеренко в госпиталь МВД, где он получит II группу инвалидности. Его дочки, несмотря на полученные дозы радиации, останутся здоровыми.

7 мая, среда

Киев. В военном госпитале умирает замначальника электрического цеха АЭС Александр Лелеченко. В первые часы после аварии он героически предотвратил взрыв наполненных водородом генераторов электролизной и получил дозу радиации вдвое выше смертельной.

14 мая, среда

Москва. В больнице № 6 умирают пожарный Николай Ващук и выносивший его с крыши четвёртого энергоблока Василий Игнатенко. Жена последнего, Людмила, проведя неделю в палате рядом с мужем, получает дозу радиации, которая через месяц приведёт к выкидышу.

15 мая, четверг

Посёлок Чернобыль. На замену первому составу правительственной комиссии присланы новые люди. Председателя комиссии Щербину заменяет зампред правительства Иван Силаев. Он убеждает замдиректора Курчатовки Легасова остаться на вторую смену для разработки проекта саркофага взорванного реактора.

16 мая, пятница

Припять. Директор Чернобыльской АЭС Виктор Брюханов снят с должности и остаётся на АЭС в команде ликвидаторов.

19 августа, вторник

Киев, здание Генеральной прокуратуры Украины. Виктор Брюханов заходит в кабинет следователя. Допрос продолжается до часа дня. Потом следователь уходит на обед. Брюханов ждёт его в кабинете. Вернувшись, следователь говорит: «Принято решение заключить вас под стражу». Брюханов не противится, он этого ждал. Его этапируют в СИЗО КГБ.

25 августа, понедельник

Вена, Австрия. Валерий Легасов — основной докладчик по аварии на Чернобыльской АЭС на сессии МАГАТЭ. Он называет четыре причины катастрофы. Три из них — «человеческий фактор», четвёртая — отсутствие продуманной и современной системы безопасности реактора.

30 ноября, воскресенье

Чернобыльская АЭС. Завершены работы по сооружению саркофага над четвёртым блоком. Остальные три продолжают работу. Всего в ликвидации аварии по конец ноября приняло участие 300 тысяч человек.

Декабрь 1986 года

Академик Легасов, первоначально выдвинутый на звание Героя Труда, единственный из руководителей ликвидации не получает ни одной государственной награды. Официальное объяснение: сотрудники Курчатовского института косвенно виновны в аварии.

26 апреля 1987 года

Москва, Курчатовский институт. Легасов проигрывает выборы в научно-технический совет. За его кандидатуру подано 100 голосов, против — 129.

27 апреля, понедельник

Сын академика Легасова возвращается домой и находит отца повешенным.

29 июля, среда

Посёлок Чернобыль. Коллегия Верховного суда приговаривает бывшего директора станции Брюханова к 10 годам лишения свободы с отбыванием срока в колонии общего режима. К разным срокам приговариваются ещё четверо сотрудников АЭС.

Сентябрь 1991 года

Славянск, Украина. Виктор Брюханов освобождён досрочно после отбывания половины срока в колонии. Он возвращается в Киев, где и живёт по сей день.

nlo-mir.ru

Герои Чернобыля: первые пожарные на ЧАЭС

«Героями не рождаются, героями становятся!»

Обстановка на пожаре

25 апреля 1986 года

Днепр. Припять… Места красивейшие на удивление. Сюда всегда стремились горожане! В этом уголке тихого украинского Полесья грибы «косой косили», рыбу ловили на пустой крючок, из-под ног брызгала красным соком земляника. И вот….

26 апреля 1986 года

Взрыв

В 1 час 23 минуты на 4-ом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции (далее – ЧАЭС) произошла самая масштабная техногенная катастрофа на Земле. Крепкий сон жителей города Чернобыль потревожили два последовательных взрыва. Силой взрыва были полностью разрушены реактор и его активная зона, система охлаждения, а так же само здание реакторного зала.

Крыша машинного зала и территория вокруг ЧАЭС была полностью усеяна выброшенными радиоактивными железобетонными графитовыми блоками и их кусками. Пламя над реактором поднималось в несколько сотен метров, которое сопровождалось потоком газовой радиоактивности. Из общего количества ядерного топлива массой в 190 тонн, 171 тонна была выброшена в окружающую среду.

Первые герои

В 1 час 30 минут на место катастрофы прибыли подразделения пожарной охраны из г. Припяти под командованием лейтенантов:

Виктора Николаевича Кибенка

Владимира Павловича Правика

В состав караулов входили еще четверо героев, а именно:

Это этих людей мы должны благодарить за наше сегодняшние спокойствие, кто знает, что бы произошло если бы не их, поистине героический подвиг.

Картина на момент прибытия первых подразделений и условия, в которых предстояла работа пожарным, были ужасны: Многотонное сооружение 4-го реактора напоминало консервную банку – крыши нет, часть стены разрушена… На территории погас свет, отключился телефон. Помещения заполняются то ли паром, то ли туманом, пылью. Вспыхивают искры короткого замыкания. Повсюду течет горячая радиоактивная вода.

Позднее по тревоги были подняты пожарные расчеты из г. Чернобыля, Киева и других районов, командование которыми возглавил майор Телятников. Они без специальных средств тушения пожаров на АЭС, без средств защиты от радиации выполнили свой долг – не дали пожару распространиться на третий блок. Все они получили страшные дозы радиации и умерли мучительной смертью.

К 5-ти часам утра пожар был локализован.

Ващук, Кибенок, Титенко, Правик, Тищура, Игнатенко.

Их тела были очень радиоактивны, поэтому их похоронили на московском кладбище особым способом (в запаянных гробах, под бетонными плитками). Виктору Кибенку и Владимиру Правика присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.

Первые жертвы

Непосредственно во время первых суток ликвидации аварии на ЧАЭС острому радиационному воздействию подверглось более 300 человек из персонала АЭС и пожарных. Из них 237 поставили первичный диагноз «острая лучевая болезнь». В следствии воздействия радиации в первые сутки после аварии 31 человек умерли от лучевой болезни.

27 апреля после пожарных эстафету борьбы с разбушевавшимся атомом приняли ликвидаторы последствий аварии. По всем уголкам СССР, от Балтийского моря до Охотского, был брошен клич помощи, на который откликнулись тысячи людей для ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС.

За неимение достаточной оснащенности подразделений и плохой информационной подготовки ликвидации аварии на ЧАЭС велась в основном вручную. Необходимо было снять верхний зараженный слой грунта, снятие которого осуществлялось лопатами вместо использования специальной техники, куски арматуры, графита сбрасывались руками, с крыши машинного зала, радиоактивную грязь смывали тряпками в помещениях станции.

Из-за высокой радиации радиоуправляемые механизмы, задействованные на работах по устранению завалов, не выдерживали высокого уровня радиации и выходили из- под контроля операторов.

По советам ведущих специалистов было принято решение засыпать эпицентр взрыва извергающий смертельную радиацию тепло-поглощающими материалами, способными к фильтрации огня и пепла.

Работы по ликвидации аварии

Потому с 27 апреля по 10 мая летчики Военно-воздушных сил СССР, рискуя своей жизнью, совершили сотни полетов над активной зоной. Они сбросили с вертолетов тысячи и тысячи мешков песка, глины, доломита, бора, а также крупные упаковки свинца, который по весу занимал первое место – 2400 тонн.

Всеми силами велась тяжелая и изнурительная работа по снижению радиации в зоне аварии, но специалисты готовились к самому худшему, так как оставалась угроза обвала в шахтный бассейн крышки разрушенного реактора, а бассейн был наполнен водой охладительной системы и как следствие могло произойти заражение грунтовых вод.

Готовились средства для эвакуации миллионов людей. Предполагалось провести эвакуацию в радиусе 300 км от ЧАЭС. В следствие примененных действий по снижению уровня радиации. На десятый день мощность выбросов упала – до одного процента.

Катастрофа на ЧАЭС стала примером техногенной катастрофы не только национального масштаба, в следствии распространения радиоактивного облака на запад-юго-запад, северо-запад, в скандинавские страны, потом на восток последствие катастрофы ощутила не только Эвропа, но и США.

Уменьшение радиационного фона в следствие предпринятых действий дало возможность возвести «саркофаг» над 4-м реактором. Возведение «саркофага» осуществлялось с помощью самоходных кранов, оснащенных телевизионными средствами наблюдения.

В кранах была предусмотрена система вытяжной вентиляции с очисткой воздуха, система принудительного охлаждения, а для недопущения повышения нейтронной активности на крыше установлены баки с раствором бора. Размеры саркофага очень внушительны, наибольшая толщина стен – 18 метров.

После аварии жизнь на огромных территориях как рядом с Чернобылем, так и на значительном удалении от аварийного объекта стала невозможной из-за радиоактивного загрязнения. Сразу после аварии из 30 – километровой зоны вокруг станции были эвакуировано около 90 тысяч человек.

Из Гомельской области это Беларусь – 17 тысяч человек, из Брянской области России – несколько тысяч. Позднее были обнаружены новые территории, подвергшиеся радиоактивному заражению. Поэтапное переселение людей с этих территорий продолжалось до 1992 года.

Техногенные пожары

Всего было переселено около 135 тысяч человек. Часто люди были вынуждены жить несколько лет на зараженной территории, дожидаясь очереди (или разрешения) на переселение. О трагедии переселенцев трудно рассказать, трудно передать всю дикость ситуации, когда в один день – не по своей вине, а из-за чьей-то самонадеянности – сотни тысяч людей стали экологическими беженцами.

Тишина. Тишина в мертвом городе. «Рассоха» – огромное поле, заполненное рядами изъеденных коррозией грузовиков, пожарных машин, бульдозеров, бронетранспортеров и прочей радиоактивной техники – а посредине, как символ полной безысходности, поникли лопастями вертолеты, которым уже никогда более не суждено подняться в воздух…

Пагубное воздействие радиации проявилось во всем. В следствии воздействия радиации яблоки выросли невероятных размеров, у животных проявлялись различные мутации. Резко ухудшилось здоровье населения, так показатель заболеваний связанный с эндокринной системой и нарушением обмена веществ, кровеносной системой и разного рода аномалии вырос более чем в 4 раза.

fireman.club

13 фото «Чернобыля» в сравнении с их реальными живыми прототипами

В 01:23:47 в субботу 26 апреля 1986 года на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС произошёл взрыв, который полностью разрушил реактор. Здание энергоблока частично обрушилось, а в помещениях и на крыше начался пожар.

В Украине об этой аварии не забывали никогда, но беспрецедентный успех сериала HBO «Чернобыль» снова заставил весь мир говорить о тех страшных днях. Зрители и критики отмечают, что сериал с невероятной точностью воссоздаёт картину событий, а выписанные в нём персонажи основаны на реальных прототипах.

Вот как выглядят персонажи сериала по сравнению с их прототипами:

1. Джаред Харрис — Валерий Легасов, учёный.

HBO

Легасов был заместителем директора Института атомной энергии имени И. В. Курчатова и членом правительственной комиссии по ликвидации катастрофы в Чернобыле.

Он появился на месте катастрофы одним из первых и провёл там в общей сложности 60 суток. После того, как другие члены комиссии возвратились в Москву для минимизации облучения, Легасов возвратился на ЧАЭС для продолжения работы. Полученная значительная доза радиации, в 4 раза превышающая максимально допустимую норму, очень сильно повлияла на его здоровье, и в 1988 году он скончался в возрасте 51 года.

В 1996 году президент России Борис Ельцин посмертно наградил Легасова званием Героя России за «отвагу и героизм, проявленные во время ликвидации Чернобыльской аварии».

2. Джесси Бакли — Людмила Игнатенко, жена Василия.

HBO

Людмила, жена пожарного Василия Игнатенко, две недели наблюдала, как её муж умирает в агонии. Она была беременна и не послушалась приказов врача держаться подальше от супруга. Через несколько месяцев она родила дочь, которая умерла через 5 дней после рождения от цирроза печени и врождённого порока сердца.

Людмила до сих пор живёт в Украине.

3. Стеллан Скарсгорд — Борис Щербина, зампред Совета Министров.

HBO

Как только стало известно об аварии в Чернобыле, Бориса Щербину назначили председателем Правительственной комиссии Совета Министров СССР по расследованию причин и ликвидации последствий. Уже 26 апреля 1986 года прилетел в Киев и сразу отправился в город Припять, распорядившись о его немедленной эвакуации.

В 1988 году Борис Щербина возглавил комиссию по ликвидации последствий землетрясения в Армении. Все, кто был с ним в тот момент, замечали то, что из-за радиации, «которую он хлебнул в Чернобыле, иммунитета у него совсем не осталось».

Умер Борис Щербина в августе 1990 года.

4. Сэм Тротон — Александр Акимов, начальник смены.

HBO

Александр Акимов — начальник ночной смены четвёртого энергоблока. В трагическую ночь он стоял у пульта и следил за испытаниями — отработкой нештатной ситуации на четвёртом энергоблоке.

После взрыва на четвёртом энергоблоке Александр Акимов вместе с десятками работниками АЭС восстанавливал водоснабжение третьего блока и работу его насосов. Они же вывели всех людей из опасной зоны, убрали водород из генераторов и заменили его безопасным азотом, откачали тонны масла, чтобы не допустить его возгорания. Именно эти люди не дали аварии разрастись до масштабов вселенской катастрофы.

Все они получили сильнейшие дозы облучения и были отправлены в местную больницу вслед за пожарными, первыми прибывшими тушить пожар на реакторе. Через две недели Александр Акимов скончался от лучевой болезни в больнице в Москве.

5. Адам Нагайтис — Василий Игнатенко, пожарный из Припяти.

HBO

26 апреля в 01:30 ночи Василия Игнатенко вызвали на тушение пожара. Он вместе с шестью пожарными одним из первых приехал тушить радиоактивное пламя. В результате Василий получил сильное радиационное отравление и попал в больницу.

Людмила нашла своего мужа в палате спустя несколько часов: он был весь распухший и с красными глазами, его постоянно рвало. Ей приказали не трогать мужа: «Не обнимай и не целуй. Даже не подходи к нему. У тебя есть полчаса».

Пострадавших пожарных спецрейсом отправили в Москву в радиологическую больницу № 6. Спустя две недели Василий Игнатенко умер от лучевой болезни.

Его похоронили в цинковом гробу под цементом на московском кладбище. В руках Людмила Игнатенко держала шесть красных гвоздик и ботинки мужа, которые не налезали на опухшие ноги.

6. Ликвидаторы.

HBO

В промежутке 1986–1992 годов насчитывалось 600 000 ликвидаторов, и более миллиона людей было задействовано в работах в 30-километровой зоне ЧАЭС. Их здоровье было подорвано вследствие влияния радиации.

Некоторые были признаны героями ещё в советское время, а некоторые добиваются признания до сих пор.

7. Пол Риттер — Анатолий Дятлов, заместитель главного инженера.

HBO

Анатолий Дятлов — заместитель главного инженера по эксплуатации Чернобыльской АЭС, который по официальной версии считается одним из виновных. Несмотря на облучение в достаточно серьёзные 390 бэр, его приговорили к десяти годам колонии общего режима.

Через четыре года, после писем в его защиту и просьбой об освобождении, в том числе и от академика Андрея Сахарова, Дятлова досрочно освободили в связи с заболеванием.

Дятлов умер от инфаркта в 1995 году в возрасте 64 лет.

8. Давид Денсик — Михаил Горбачёв, генсек ЦК КПСС.

HBO

Горбачёв был восьмым и последним лидером Советского Союза. 1 мая 1986 года, после аварии на Чернобыльской АЭС, по указанию Горбачёва, «с целью недопущения паники среди населения», в Киеве, Минске и других городах республик были проведены первомайские демонстрации с риском для здоровья присутствующих людей. Он до последнего старался скрыть масштабы катастрофы.

В 1990 году Горбачёв получил Нобелевскую премию мира «в знак признания его ведущей роли в мирном процессе, который сегодня характеризует важную составную часть жизни международного сообщества». Сегодня ему 88 лет, и он до сих пор принимает участие в российской политической жизни, хотя живёт за границей.

9. Кон О’Нил — Виктор Брюханов, директор АЭС.

HBO

Виктор Брюханов, бывший директор Чернобыльской АЭС, по официальной версии также считается одним из виновников трагедии.

С июля 1986 года по июль 1987 года был назначен заместителем начальника производственно-технического отдела ЧАЭС. Позднее за «крупные ошибки и недостатки в работе, приведшие к аварии с тяжёлыми последствиями» его исключили из рядов КПСС и приговорили к десяти годам тюрьмы, но в 1991 году освободили досрочно из-за проблем со здоровьем.

Сегодня ему 83 года, он живёт в Киеве.

10. Ральф Айнесон — генерал-майор Николай Тараканов, командующий подразделениями ликвидаторов.

HBO

Тараканов руководил операцией по удалению высокорадиоактивных элементов из особо опасных зон Чернобыльской АЭС. Он вспоминал:

«Для меня и для моих солдат до самой моей смерти чернобыльская катастрофа будет одним из самых трагических событий в моей 37-летней службе. Я попал туда в июне месяце 1986 года, когда ещё царила полная неразбериха после самой крупномасштабной катастрофы на нашей планете».

Тараканов до сих пор жив, ему 85 лет.

11. Эдриан Роулинс — Николай Фомин, главный инженер Чернобыльской АЭС.

HBO

Фомин по официальной версии тоже признан виновником аварии. Он принимал активное участие в ликвидации последствий, но был арестован одновременно с директором станции Виктором Брюхановым. Его приговорили к десяти годам лишения свободы.

Во время следствия инженер разбил очки и стёклами от них пытался вскрыть себе вены. В 1988 году, после двух лет содержания под стражей, у него развился реактивный психоз. Он был отправлен в психиатрическую клинику.

Он живёт с женой и детьми в Тверской области (Россия).

12. Суд.

HBO

Местом проведения суда над обвиняемыми в Чернобыльской аварии был выбран город Чернобыль. Если не считать выходных, процесс продолжался 18 дней. В ходе заседаний выступило всего 40 свидетелей, 9 потерпевших и 2 пострадавших.

13. Майкл Колган — Михаил Щадов, министр угольной промышленности.

HBO

Щадов руководил шахтёрами при ликвидации последствий аварии. Затем много лет вёл преподавательскую деятельность.

Скончался за день до своего 84-го дня рождения в 2011 году.

А вы уже посмотрели «Чернобыль»?

Nikita Skorobogatov 05 Jun, 2019

lifter.com.ua

20 жутких фотографии после Чернобыльской катастрофы • ВсеЗнаешь.ру

Вскоре после взрыва на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года немногие были готовы переносить огромное количество радиации и документировать катастрофу, но российский фотограф Игорь Костин был исключением.

В последующие годы он продолжал следить за политическими и личными историями тех, кто пострадал от стихийного бедствия, опубликовал книгу «Чернобыль: исповедь репортера».

Вот подборка его лучших фотографий сделанных после Чернобыльской катастрофы

27 апреля 1986 года:

Первая фотография реактора сделанная в 16:00 с вертолета, через 14 часов после взрыва. Позже радиационные эксперты узнали, что на высоте 200 метров над реактором уровень радиации достигли 1500 бэр.

Май 1986:

Вертолет обеззараживает место бедствия. После взрыва атомная электростанция была покрыта радиоактивной пылью. Самолеты и вертолеты пролетели над участком, распыляя липкую жидкость для обеззараживания, которая фиксировала излучение на землю. Рабочие, известные как «ликвидаторы», затем закатывали высушенные останки, как ковер, и зарывали ядерные отходы.

Май 1986:

В 30-километровой зоне реактора ликвидаторы измеряют уровни радиации на соседних полях с использованием устаревших счетчиков радиации, носят антимикробные боевые костюмы, которые не защищают от радиации. Молодые растения не будут собираться, а используются учеными для изучения генетических мутаций в них.

Май 1986:

После эвакуации жителей Чернобыля 5 мая 1986 года ликвидаторы вымывают радиоактивную пыль с улиц. Перед катастрофой в Чернобыле проживало около 15 000 жителей.

Июнь 1986:

Мертвую рыбу собирают из искусственного озера на территории Чернобыля, из которого брали воду для охлаждения турбин. Рыба, которая умерла от воздействия радиации, аномально большая и дряблая.

Июнь 1986:

Остатки реактора № 4, с крыши третьего реактора

Лето 1986:

Большинство ликвидаторов были людьми, вызванными из военных резервов из-за их опыта в очистных операциях или подразделениях химической защиты. У армии не было специализированной формы для использования в радиоактивных условиях, поэтому тем, кто зачислен, приходилось носить собственно одежду, сделанную из свинцовых листов толщиной 2-4 мм. Эти листы были отрезаны по размеру, чтобы фартуки закрывали их тела спереди и сзади, особенно для защиты позвоночника и костного мозга.

Сентябрь 1986 года:

Ликвидаторы очищают крышу реактора 3. Первоначально рабочие пытались очистить радиоактивный мусор с использованием западногерманских, японских и российских роботов, но они не смогли справиться с экстремальными уровнями радиации, поэтому власти решили использовать людей. С тех пор многие ликвидаторы умерли или страдают от серьезных проблем со здоровьем.

Октябрь 1986:

По случаю окончания операции по очистке на реакторе 3, власти приказали троим мужчинам закрепить красный флаг к вершине дымохода.

Ноябрь 1986 года:

Ханс Бликс (в центре), директор Международного агентства по атомной энергии, наблюдает видео, в котором подробно описывают операцию по очистке членов правительственной комиссии. Бликс стал центральной фигурой ликвидации последствий стихийных бедствий, несколько раз посещая Чернобыльский участок и наблюдая за строительством саркофага.

Январь 1987 года:

В специализированном радиационном подразделении в Москве ликвидатор осматривается врачом после операции в стерильной комнате с кондиционером.

Август 1987 года:

Деревня Копачи похоронена, дом за домом. Она была расположена в 7 км от Чернобыльского реактора. Целые деревни будут похоронены таким образом.

Лето 1987:

Генетики и ботанические эксперты отметили, что многие растения были жертвами гигантизма в течение года после катастрофы. Эти растения-монстры вскоре были уничтожены естественным отбором.

1988:

Родственники посещают похороны эксперта по радиации Александра Гуреева, одного из ликвидаторов, которые очистили крышу реактора 3. Эти специалисты часто называли «крышными кошками». Гуреев умер в результате облучения радиацией.

1988:

Костин обнаружил этого деформированного ребенка в специальной школе для брошенных детей в Беларуси. Фотография была опубликована в местной белорусской прессе, а мальчик по прозвищу «Чернобыльский ребенок». Затем он был напечатан в немецком журнале Stern и стал всемирно известным. Ребенок был принят британской семьей, подвергся нескольким операциям и в настоящее время живет относительно нормальной жизнью.

Август 1989 года:

Демонстранты в Киеве требуют, чтобы правительство обнародовало секретные чернобыльские документы. Один баннер гласит: «Мы требуем суда в Нюрнберге для Чернобыля». Многие из затронутых регионов представлены их национальными флагами, такими как зеленый флаг Беларуси, синий и желтый флаг Украины и триколор России.

Декабрь 1989 года:

Зараженные яблоки висят неубранные на дереве в пределах 30-километровой зоны бездействия вокруг ядерного объекта, через три года после взрыва.

1992:

Житель села, который отказывается покинуть свой дом в закрытом районе, несмотря на высокую концентрацию радиоактивного фона-137 в почве.

1992:

Эвакуированный город Припять. До катастрофы в нем находилось 47 000 жителей, в том числе 17 000 детей. Из-за загрязнения изотопами плутония Припять не может быть заселен еще 24 000 лет. Он был построен для размещения чернобыльских рабочих в 1970-х годах и был одним из «самых молодых» городов в СССР со средним возрастом 26 лет. Были также проведены другие неофициальные эвакуации, в том числе в Киеве.

Лето 1991:

Можно увидеть здесь, отраженный в окне контрольного поста на входе в Припять. Город-призрак содержащий очень высокий уровень радиации 171 мкР/Ч через пять лет после катастрофы. Безопасным считается уровень радиации до величины, приблизительно 50 мкР/Ч.

12 октября 1991 года:

Мало кто знает, что 11 октября 1991 года на Чернобыльской атомной электростанции произошел второй взрыв на заводе турбины реактора 2.

Июнь 1992 года:

Костин осматривает машинное отделение под саркофагом реактора 4.

1997:

Бывший директор Чернобыльского участка Виктор Брюханов со своей женой в своей квартире по возвращении домой после отбывания десятилетнего тюремного заключения за участие в катастрофе.

1988:

Житомир, Украина. Загрязненные, заброшенные поля и заброшенная дорога лежат в зоне бездействия вокруг Чернобыля.

vseznaesh.ru


Смотрите также

Содержание, карта сайта.